Воскресенье, 22.10.2017, 07:18

Приветствую Вас Гость | RSS
Историческая география
ГлавнаяРегистрацияВход
Лекции

Статьи

Форма входа

Поиск

Главная » Статьи » Мои статьи

С.Б. Переслегин Основные понятия "аналитической стратегии"

"Аналитическая стратегия" сложилась, как целостная научная дисциплина во второй половине XIX столетия усилиями Х. Мольтке-старшего, А. Шлифена, А. Мэхена, Дж. Фишера, Ф. Энгельса. Теория опиралась на классические работы К.Клаузевица и обнаруживала очевидную связь с позиционной школой В. Стейница, впервые описавшего законы шахматной игры1. В XX веке "аналитическая стратегия" была доведена до совершенства Б. Лиддел-Гартом, М. Галактионовым, Г. Гудерианом2.

В преддверии Первой Мировой Войны и особенно позднее (как реакция на нее) появилась альтернативная теория стратегии, которую по аналогии с шахматами следовало бы назвать "гипермодернистской". В противоречии с общепринятой точкой зрения, мы ни в коем случае не относим к стратегическому "гипермодернизму" "глубокую операцию". Маневр подвижными войсками (а именно это, по сути, и есть "глубокая операция") представляет собой развитие классических шлиффеновских идей на новом технологическом уровне: и Г.Гудериан, и Б.Лиддел-Гарт стремились разрешить "кризис аналитичности", но никак не собирались выходить за пределы "аналитической стратегии".

Создание "гипермодернистской стратегии" следует связывать с именами теоретиков воздушной мощи - Дуэ и Митчела, и в значительно большей степени - с деятелями революций - Лениным и Гитлером. Следует признать, что "гипермодернисты" очень тонко чувствовали ограниченность "аналитической стратегии" и ее глубочайший кризис, вызванный позиционным тупиком Первой Мировой Войны. Выводы, которые они сделали, оказались, однако, малоприемлемы.

Суть "гипермодернистского" подхода к стратегии состоит в последовательном и намеренном нарушении неписанной заповеди: сражения ведутся армиями и против армий3. "Гипермодернисты" ставили своей целью "революционную тотальную войну", "войну до предела", войну даже не с самим мирным населением страны противника, но с условиями его выживания. Это было доведение до абсурда теории примата армии над социумом4.

Именно "гипермодернисты" придали сначала Гражданской войне в России, а затем Второй Мировой Войне столь зверский характер5. Отметим, все же, что они по крайней мере были последовательны, обвиняя "аналитическую стратегию" в ханжестве: вероятно английская блокада Первой Мировой Войны погубила не меньше немецкого мирного населения, нежели стратегические бомбардировки Второй.

Гитлер оказался едва ли не единственным лидером, с самого начала строившим свои действия на "гипермодернистской стратегии" - в то время как все остальные приходили к ней под воздействием реалий войны. Первым "гипермодернистским" действием Гитлера явилась его расправа с союзниками - Штрассером и Ремом, сразу после прихода к власти. Впрочем, вскоре у фюрера объявился достойный ученик - каудильо Франциско Франко. Не будучи ни одним из лидеров Мятежа, ни даже просто фашистом, этот хитрый политик умудрился, воспользовавшись гибелью Мола и остальной фашистской верхушки, обеспечить контроль над ключевыми постами в армии. После чего он ловко выдоил из немцев и итальянцев силы, необходимые ему для победы - и улизнул от абсолютно ненужного ему участия во Второй Мировой войне. Однако и этот пример не может считаться доказательством возможности построить с помощью "стратегического гипермодернизма" мир, лучший довоенного. Несмотря на демонстрацию "национального примирения" и почти прекратившийся к 50-м годам террор, еще четверть века, до середины семидесятых Испания оставалась даже не "задворками Европы", а просто неким анклавом, выпавшим из мировой политики и культуры. Мертвой страной. Вряд ли, однако, при победе республиканцев атмосфера в Испании оказалась бы лучше - и Оруэлл, и Хэмингуэй хорошо это показали. Но ответственность за смерть прекрасной страны несут не только фалангисты, республиканцы и "зловещий" Сталин. Наверное, основная вина лежит на лидерах Франции и Англии - демократических государств, принявших на вооружение логику "гипермодернистской стратегии" еще до формального начала Второй Мировой войны. Ибо любая "сверхцель", будь то Мировая революция, Третий Рейх арийской нации, "торжество великих принципов демократии" или "мир для этого поколения любой ценой" - все они упираются в это понятие: "любой ценой".

Сомнительную честь сознательного и взвешенного использования "гипермодернистской стратегии" во Второй Мировой войне делят с Германией и СССР Соединенные Штаты Америки. Сам факт создания еще до войны тяжелых стратегических бомбардировщиков, пригодных для разрушения промышленной инфраструктуры и уничтожения гражданского населения, но абсолютно бесполезных на поле боя и в оперативном тылу фронта говорит о том, как и против кого намеревались вести войну США. Если атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки можно попытаться оправдать стремлением принудить противника к быстрейшей капитуляции и тем самым избежать потерь при вторжении на Острова, то разрушение Дрездена 13 февраля 1945 года, когда погибли 130 000 мирных жителей, не имеет даже подобного сомнительного объяснения.

Особняком между обеими школами ведения войны - классической и революционной - стоят два крупнейших стратега середины XX столетия - Э.Манштейн и И.Ямомото. Оба они были слишком традиционно воспитаны, чтобы принять на себя грязь "революционной" войны, нарушающей все законы, божеские и человеческие. Оба они были слишком азартны, чтобы до конца согласиться с незыблемостью правил "аналитиков", обрекающих их страны на поражение.

Во Второй Мировой испытание прошли обе школы стратегии. "Аналитики" доказали, что в современной войне можно с минимальными потерями красиво добиваться значительных результатов. "Гипермодернисты" продемонстрировали, что вся эта "красота" бессильна перед реалиями тотальной войны.

С точки зрения долговременных интересов социума "революционная стратегия" самоубийственна. Возможно, французское руководство поступило правильно, когда летом 1940 г. отказалось "призвать народ" и развернуть "революционную войну" против победителя, войну, ставкой в которой было бы само существование нации. Вейган и Пэтэн решили, что "проиграть по правилам" лучше, чем выиграть в "игре без правил".

В наше время господства оружия произвольного радиуса поражения использование стратегического "гипермодернизма" невозможно, что вновь пробуждает интерес к классической стратегии, к искусству побеждать с минимальными потерями.

Базовые понятия.

Аналитическая стратегия адекватно описывается в формализме классической теории систем Л. фон Берталанфи.

Под системой понимается любая совокупность элементов с положительной энергией связи и/или положительной корреляцией движения. Государство, оперативная обстановка, линия фронта, танковая дивизия, совокупность проектов истребителей одного класса (реализованных и нереализованных), военная операция, рассматриваемая, как совокупность ситуаций и связей между ними, - примеры систем.

В общей теории систем известно несколько сотен определений структуры (в целом, семиотически эквивалентных). До последнего времени большинство специалистов придерживалось взгляда на структуру, как на совокупность связей, отношений между элементами. Альтернативная формулировка, выдвигающая на первый взгляд динамическое понятие взаимодействия было предложено в начале 60-х годов В. Свидерским. Желание связать теорию систем с классической (марксистской и домарксистской) диалектикой заставляет переписать определение В.Свидерского в терминах противоречий: будем называть структурой системы совокупность противоречий, как внутри нее, так и между системой и окружающей средой6.

Структура системы подразделяется на внутреннюю и внешнюю. И та, и другая зависит от уровня исследования, на котором мы рассматриваем систему (так, "человек" есть совокупность атомов на физическом уровне, молекул на химическом, органов на биологическом, и т.д.) Заметим, что, если речь идет об оперативной обстановке или позиции, система коммуникаций всегда представляет собой важнейший элемент структуры (коммуникации есть первичный структурный фактор позиции).

Поведение систем подчиняется трем законам структуродинамики: наличие у системы структуры на определенном уровне исследования представляет собой необходимое и достаточное условие ее движения на том же уровне; размерность пространства структур не убывает в процессе динамики; структура системы устойчива "почти всегда".

Последнее утверждение обозначает, что время жизни каждого структурного фактора сравнимо со временем жизни системы.

Смена структуры системы называется бифуркацией. Математически показано, что вблизи точки бифуркации сколь угодно малые воздействия могут сколь угодно сильно изменить состояние системы и ее динамику.

Назовем сложностью системы размерность пространства структуры. При малой сложности (структурных факторов единицы) единственными бифуркациями системы является рождение и смерть. Такие системы принято называть примитивными. Более сложными являются аналитические системы, проходящие за свою "жизнь" конечный ряд бифуркаций. Наконец, системы, сложность которых высока настолько, что в каждый момент меняется хотя бы один структурный фактор, назовем хаотическими. В рамках современной науки динамика хаотических систем не может ни предсказываться, ни управляться.

Начиная с промышленной революции социум и все его подсистемы (государства, социальные группы, армии) обладают чертами как аналитических, так и хаотических систем.

Во все времена армии стремились к максимальной аналитичности своих структур7, в то время как структура социума в целом приобретала все больше хаотических черт.

Законы структуродинамики постулируют существования двух основных форм развития системы (во всяком случае, дохаотической). Как правило, в ответ на любое изменение своего состояния система ведет себя таким образом, чтобы скомпенсировать эффект этого изменения. (Данный закон известен в химии, как правило Ле-Шателье, в физике - как правило Ленца. Клаузевиц - в применении к динамическим структурам военных операций - называет его законом трения.) В целом закон статического гомеостаза отвечает за устойчивость систем, и в, частности, приводит к чрезвычайно широкому распространению в природе, общественной жизни и на поле брани классических колебательных решений8.

Альтернативное поведение возникает при взаимодействии систем с разной структурностью. Показано, что в этом случае менее структурная система с неизбежностью приобретает структуру более структурной (закон индукции). К индуктивному поведению относятся все виды автокатализа (в физике, химии, биологии), обучение, все формы центростремительных процессов в социальных системах.

Повторяемость организующих структур вооруженных сил - следствие индуктивных процессов. Вообще индукция "отвечает" за изменчивость систем.

Все поведение системы, определяется, таким образом, диалектикой статического и динамического гомеостаза - Ле-Шателье-процессов и индукции. Суть стратегического руководства войсками мы можем выразить в простейшей форме: командующий индуцирует оперативную структуру, существующую первоначально в его воображении, в реальность.

Это требует, по крайней мере, чтобы психика командующего была системой, более структурной, нежели реальная оперативная ситуация. Выполнить это "непременное условие" почти невозможно, собственно, вся военная история полна восхищения немногими гениальными полководцами, отвечающими граничному условию "теоремы об индукции".

Х. Мольтке нашел альтернативное решение, препоручив руководство войной композитной психике Генерального Штаба. К сожалению, его племянник оказался столь далек от "современного Александра", что ему не помогло ни гениальные разработки А.Шлиффена, ни "интеллектуальное усиление", обеспеченное надежной работой аппарата Генштаба.

После Первой Мировой Войны ни один Генеральный Штаб (в том числе - и германский при Беке и Гальдере) чертами Личности не обладал. Тем самым, он был обречен оставаться лишь рабочим органом "пользователя", от которого вновь требовалась индивидуальная гениальность.

Другим, по существу негативным способом обеспечить действенность руководства, была примитивизация реальности: социум редуцировался до государства, государство сводилось к армии, армия к нумерованным полкам, и на всех структурных этажах всячески преследовалась любая индивидуальная активность, поскольку она при любых обстоятельствах усложняло управляемую структуру и снижало надежность управления.

Таким образом, гротескные черты армейской и государственной бюрократии обретают определенный смысл: полководец, если это не Сунь-Цзы, Велизарий или Наполеон, с большей вероятностью выиграет войну, если под его началом будут тупые исполнители, а не яркие творческие личности, знатоки стратегии и военного дела.

С усложнением армии, появлением новых родов войск, наконец, тривиальным ростом численности, должна была проявиться (и проявилась) тенденция к примитивизации организующих структур вооруженных сил. Это неизбежное обстоятельство резко снижала размерность пространства решений и должно было рано или поздно привести к структурному кризису, завязанному на неадекватность управления войсками.

(Пространство решений может быть определено чисто математически - как формальное векторное пространство, в котором могут быть зафиксированы компоненты любого мыслимого состояния системы. Проще, однако, пользоваться интуитивным подходом: зафиксируем исходное и конечное - желательное - состояние системы. Рассмотрим пути, связывающие первое состояние со вторым. Чем больше независимых путей может быть найдено, тем выше размерность пространства решений. Если в какой-то ситуации решение единственно, пространство решений называется вырожденным. Если решения нет вообще, пространство называется сингулярным. Класс решений, при котором пространство решений с каждым следующем шагом уменьшает размерность, носит название воронки. Если пространство решений на дне воронки сингулярно, воронка является фатальной.)

Всякое действие, которое уменьшает размерность пространства решений, является формальной ошибкой командующего.

Назовем ситуацию, при которой все возможные решения обладают свойством эргодичности (то есть, с неизбежностью возвращают нас к исходной позиции), структурным кризисом. Первая теорема о структурном кризисе постулирует невозможность выйти из него за счет "естественной" динамики систем, то есть, опираясь лишь на внутрисистемные ресурсы. Вторая теорема о структурном кризисе утверждает, что всякая неудачная попытка разрешить его провоцирует фатальную воронку. Третья теорема о структурном кризисе гласит, что адекватной формой его решения может быть только инновация - усложнение структуры пространства решений за счет использования внешних по отношению к системе ресурсов.

Искусство войны.

Аналитическая стратегия рассматривает цель всякой войны по Б. Лиддел-Гарту: "целью войны является мир, лучший, нежели довоенный (хотя бы только с вашей собственной точки зрения)". В рамках базисных определений может быть предложена более общая формулировка: цель войны есть такое изменение исходной ситуации, при котором увеличивается размерность вашего пространства решений.

Заметим, что война может быть выиграна одной стороной и проиграна другой, может быть проиграна обеими сторонами (обычно, именно так и бывает), может быть обеими сторонами выиграна (что случается довольно редко). То есть, если пользоваться аппаратом теории игр, война оказывается игрой с ненулевой суммой.

С формальной точки зрения война может быть рассмотрена, как конечная последовательность операций. В рамках теории систем операция есть гомеоморфное подмножество войны, так что в первом приближении законы, описывающие войну и отдельную операцию, сходны. Данный гомеоморфизм приводит к известной повторяемости событий войны во времени, пространстве, на разных иерархических уровнях9.

Сущностью войны является преобразование ситуации (позиции) от заданной начальной до некоей конечной, соответствующей цели войны. Алгоритм преобразования начальной ситуации в конечную носит название плана войны. Выделение промежуточных целей и соответствующих им промежуточных позиций есть определение оперативных задач. Алгоритм решения оперативной задачи называется оперативным планом. Заметим, что вследствие гомоморфизма операции и войны, операция оказывается игрой с ненулевой суммой10!

Поскольку война (и соответственно, операция) есть антагонистический конфликт, обычной является ситуация, когда стороны имеют нетождественные оперативные планы, то есть, стремятся преобразовать одну и ту же исходную позицию в различные конечные. В формальном векторном пространстве позиций можно ввести "расстояние" между позициями и определить оперативное напряжение, как разность векторов конечных позиций в представлении сторон, отнесенная к длине вектора исходной позиции. Легко понять, что чем грандиознее замысел и выше темпы проведения операции (хотя бы одной из сторон), тем больше оперативное напряжение.

Термин "правильные действия" можно понимать интуитивно. С формальной точки зрения правильными являются те действия, которые однозначно переводят исходную ситуацию в заданную конечную, и при этом совместимы с максимальным количеством граничных условий11.

Принцип тождественности утверждает, что в рамках аналитической стратегии при взаимно правильных действиях равные позиции преобразуются в равные12. Это означает, во-первых, что исход войны (или операции) может быть предсказан до ее начала, и во-вторых, что при столкновении равных или близких по силе противников (то есть, во всех практически важных случаях) война не может быть выиграна правильными действиями.

Понятно, что это приводит к необходимости выигрывать, используя действия, заведомо неправильные. В шахматах классиком такой стратегии был Эммануил Ласкер, заметивший как бы между делом: "В равных позициях зачастую возникает необходимость пойти на те или иные ослабления".

Парадоксально, но "аналитическая стратегия" оказывается наукой о том, как добиться оптимального результата, за счет ошибочных решений.

Простейшим механизмом нетождественного преобразования позиции является сужение граничных условий, совместных с целью операции. Иными словами, победа достигается за счет максимального использования ресурсов системы13. Назовем такие действия экстенсивной стратегией. Она почти никогда не приводит к победе в нашем определении, но часто может гарантировать поражение противника. Стратегический "гипермодернизм" - это экстенсивная стратегия, доведенная до логического предела.

Альтернативой является сохранить требование экономии сил ценой отказа от требования однозначности преобразования позиции. Речь идет о стратегии риска. Красивая и экономичная победа достигается в рамках операции, которая при правильных действиях противника опровергается. Обвиняя представителей "аналитической школы" - А.Шлиффена, Э.Людендорфа, Э.Манштейна и других в авантюристичности и недооценке противника, мы выражаем недовольство оборотной стороной "стратегии риска" - то есть, собственно, риском.

Назовем "показателем риска" частное от размерностей подпространства решений, при котором маневр опровергается противником, и общего пространства решений. Понятно, что если для опровержения вашего замысла противник должен отыскать целую цепочку глубоко неочевидных "ходов", его положение почти безнадежно. В реальном времени, "за доской" он не сможет найти адекватный ответ на тщательно спланированную и просчитанную акцию. Если же весь план рассчитан на единственный ответ противника и не проходит при целом спектре возможностей, показатель риска стремится к единице, и операция не проходит. По Сунь-Цзы: "тот, у кого мало шансов, не побеждает. Особенно же тот, у кого шансов нет вообще".

Учение о позиции.

Назовем "позицией" систему взаимодействия вооруженных сил противников вместе со средствами обеспечения боевых действий. Рассмотрим физическое пространство, в котором такое взаимодействие осуществляется. Подпространство, в пределах которого вооруженные силы сторон находятся в боевом контакте, назовем фронтом. Будем пока изучать войну на земле независимо от войны в воздухе и на море; подпространство в этом случае вырождается в поверхность. (Дальность действия артиллерии, не говоря уже о ручном оружии, должна считаться пренебрежимо малой по отношению к длине фронта.) Проекция поверхности взаимодействия сухопутных сил на землю называется линией фронта. Можно считать, что до начала войны линия фронта совпадает с линией границы.

Позицию удобно представить геометрически: как систему, включающую вооруженные силы противников, средства обеспечения боевых действий и физическое пространство фронта. Если речь идет о сухопутных силах, происходит редукция к армиям, сети коммуникаций и линии фронта.

(В самом широком смысле "позиция" есть специфическая подсистема системы "война" . Определим физическое время через периодические процессы (смена дня и ночи, движение математического маятника, атомный распад). Определим внутреннее время системы через изменение ее структуры (рождение новых структурных факторов). Можно показать, что синхронизация системы - установление взаимнооднозначного соответствия между физическим и внутренним временем - в общем случае невозможна.

В таком формализме позиция представляет собой систему "война" при фиксированном внутреннем времени14. Можно показать, что позиция в узком смысле есть состояние позиции в широком смысле.)

Задачей аналитической стратегии является анализ позиции (рассматривается узкое определение) и определение методов ее преобразования в желательную сторону.

 

Позиции называются эквивалентными, если при переходе между ними структура системы "война" не меняется. Позиция называется выигрышной, если она эквивалентна конечной позиции, в которой реализуется цель войны. Позиция называется проигрышной, если любое ее преобразование приводит к фатальной воронке. Поскольку война есть игра с ненулевой суммой, позиция, выигрышная для одной из сторон не обязательно является проигрышной для другой.

Позиции, не принадлежащие к классу выигрышных или проигрышных называются неопределенными. Мы называем неопределенную позицию равной, если для обеих сторон мощности пространства решений, не ухудшающих позицию, совпадают. В противном случае можно говорить о преимуществе одной из сторон.

Заметим, что сторона, владеющая преимуществом, не обязательно выигрывает, но она всегда может заставить противника проиграть. Вообще, как мы уже отмечали при корректных преобразованиях класс позиции не меняется: равные позиции преобразуются в равные.

 

Назовем единицей оценки или, что тоже самое, единицей планирования, максимальную воинскую единицу, структурностью которой мы пренебрегаем на нашем уровне анализа. (Как правило, единица планирования находится на два уровня иерархии ниже рассматриваемой системы: если анализируются действия группы армии единицей планирования является дивизия, на уровне полка - рота.) "Единица планирования" является стандартной, снабженной всеми, необходимыми для ведения боевых действий средствами. Ее боевые возможности описываются функцией, которая может зависеть от внешних условий (местность, погода, геометрия столкновения), но никоим образом не от внутренних параметров15 .

Важнейшим элементом оценки позиции является сведение разнородных вооруженных сил противников к стандартным единицам планирования16. Необходимо еще раз подчеркнуть, что стандартное соединение подразумевает стандартное снабжение: иными словами, если у вас есть десять дивизий, потребности которых (вследствие особенностей геометрии фронта, состояния коммуникаций или экономической недееспособности государства) удовлетворяются на одну десятую, то эти дивизии составляют лишь одну стандартную. Напротив, более совершенное оружие, элитный уровень подготовки, накопленный боевой опыт увеличивает число стандартных соединений.

Боевое столкновение единиц планирования составляет стандартный бой. В рамках аналитической стратегии считается, что такой бой описывается уравнениями Остроградского-Ланчестера, причем коэффициенты уравнения зависят от погодных условий, геометрии и характера столкновения, соотношения сил. Поскольку известно (из боевой практики, а в известной мере - и из уставов) при каком уровне потерь слабейшая сторона прекращает сопротивление, длительность стандартного боя, его ход и исход могут быть с хорошей точностью определены на стадии планирования. В связи с этим аналитическая стратегия не занимается теорией стандартного боя, ограничиваясь статической оценкой позиции и динамикой ее развития (операцией).

 

При оценке позиции важнейшим фактором является соотношение сил, сведенных к стандартным единицам. Численное превосходство само по себе не означает решающего преимущества, но очень часто ведет к нему.

Здесь необходимо иметь в виду, что в отличие от шахмат, в войне число соединений переменно. Существует армия мирного времени, армия военного времени, резервы первой, второй и последующих очередей. В результате в течение первого месяца войны (а это важнейший для хода и исхода войны отрезок боевых действий) соотношение сил может существенно меняться. Важно, однако, что эти изменения предсказуемы и могут быть учтены заранее. Таким образом, еще до начала войны Генеральному Штабу должно быть известно в какой промежуток времени от дня мобилизации соотношение сил будет благоприятствовать операциям; искусство планирования в том и состоит, чтобы решающие события состоялись именно в эти дни17.

 

Следующий по важности фактор - геометрия позиции или оперативная обстановка. Как правило, геометрия может быть однозначно охарактеризована связностью позиции.

Позиция является тем более связной, чем быстрее может быть проведена переброска "стандартной единицы" между произвольными ее точками. Формально связность участка позиции может быть определена как величина, обратная к максимальному времени переброски единицы планирования в пределах участка. Разбивая позицию по-разному (включая, разумеется и тождественное разбиение, когда участок совпадает с позицией), получим функционал (отображение пространства функций разбиения на числовую ось связности). Минимум этого функционала назовем связностью позиции.

Эта формулировка выглядит абстрактной, однако, она допускает ясную интерпретацию в обыденных терминах военного искусства.

Связность, очевидно, определяется геометрией фронта и структурой коммуникаций, не пересекающих эту линию18. В войнах первой половины XX столетия сухопутные коммуникации могли быть в первом приближении сведены к железнодорожным линиям и немногим магистральным автострадам. "Единица планирования" определена и существует (а, следовательно, и перемещается) только вместе со своей системой снабжения. Таким образом, связность характеризует одновременно и связь позиции с тылом и способность войск, занимающих позицию, к оперативному маневру. Очевидно, что если связность позиции у одной стороны много больше, чем у другой, речь идет о преимуществе, возможно, решающем.

Пункты, при потере которых связность "своей" позиции снижается, обладают положительной связностью. Напротив, если при потере пункта связность позиции увеличивается, связность пункта отрицательна. Пункты, владение которыми резко меняет связность, назовем узлами позиции. Узел, в максимальной мере меняющий связность, назовем центром позиции. (Понятно, что эти определения пригодны как для позиции в целом, так и для любого ее анализируемого участка.)

Прежде всего, формализм позволяет разделить позиции на три основных класса.

Подвергнем линию фронта малым преобразованиям. При этом связность "своей" позиции и позиции противника, естественно, будет меняться. Если при любых малых преобразованиях фронта связность позиции уменьшается для обеих сторон, позиция называется устойчивой. Если для обоих сторон связность уменьшается при наступлении и не убывает при отступлении (речь по прежнему идет о малых преобразованиях), позиция называется взаимно блокированной. Если позиция блокирована только для одной стороны, в то время как другая может наступать без снижения своей связности, говорят об односторонней блокаде19. Наконец, если позиция не является экстремумом связности, она является неопределенной.

Для взаимно блокированных позиций характерно изохроническое построение: время переброски дивизий вдоль линии фронта одинаково для обеих сторон. Иначе говоря, взаимно блокированные позиции обладают равной для обеих сторон связностью (первая теорема о позиционности).

Устойчивая позиционная война всегда есть проявление взаимно блокированного характера позиции (вторая теорема о позиционности).

Из этих двух теорем вытекает любопытное следствие: при позиционной войне можно построить взаимнооднозначное соответствие между узлами связности сторон: иными словами, в пространстве коммуникаций центры позиций сторон симметричны относительно линии фронта.

При перевесе в силах прорыв позиционного фронта возможен, при этом связность уменьшается у обеих сторон. Однако, связность наступающей стороны уменьшается быстрее, поскольку коммуникации выступа проходят через разрушенную при прорыве зону. Поскольку уменьшение связности эквивалентно уменьшению эффективного числа стандартных дивизий, выполняется принцип Ле-Шателье, и наступление останавливается. Элементарные расчеты для технических систем Первой Мировой Войны приводят к правилу: глубина выступа лежит в пределах от 50% до 100% его ширины (третья теорема о позиционности).

Заметим здесь, что существует класс ситуаций, когда наступление может сломать позиционный фронт. Для этого прежде всего необходимо, чтобы центры позиций (как мы выяснили, симметричные) находились достаточно близко к линии фронта. Для таких позиций характерна не столько позиционная оборона, сколько обоюдное темповое наступление, имеющее своей целью захватить центр позиции противника раньше, чем он сможет захватить твой. Такое наступление, конечно, рискованно.

Риск (у стороны, владеющей преимуществом) значительно меньше, если позиция блокирован

Категория: Мои статьи | Добавил: Geos (02.11.2009)
Просмотров: 4439 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 1
1  
спасибо за интересную информацию

Имя *:
Email *:
Код *:
Работы студентов

Наш опрос
Оцените отчет Симоненко Ю. Туреччина у світовому просторі
Всего ответов: 52

Друзья сайта
  • Интернет-журнал "Наше будущее"
  • Исторические карты
  • Русский Архипелаг - Геополитика (С. Переслегин)
  • Институт геополитики профессора Дергачева
  • Кафедра геомониторинга и охраны природы
  • География, картография, геоинформатика
  • Электронные книги по школьной географии
  • Планы-конспекты уроков по географии

  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0


    Величко С. А. © 2017Сделать бесплатный сайт с uCoz